Европейские политики ничем не отличаются от азиатов, арабов и русских. Английские журналисты, представившись лоббистами, спровоцировали на откровенный диалог европарламентария Эрнста Штрассера. Бывший министр внутренних дел Австрии обрадовался возможности продаться «заинтересованным лоббистам» и рассказал о масштабах получаемых им взяток.

Запись 1, Sunday Times

Эрнст Штрассер, австрийский член Европейского Парламента
Парламентская группа: Европейская народная партия (Христианские демократы)
Партия: Австрийская народная партия

Эрнст Штрассер рассказывает «заинтересованным лоббистам» (журналистам под прикрытием) о том, как он использует место члена Европейского парламента для своего лоббистского бизнеса

Европарламентарий:
Пять лет я буду владеть здесь брюссельским офисом, дающим великолепную возможность узнать всех людей, обзавестись собственной сетью, использовать ее для моих компаний. Это очень хорошая комбинация. Я даже вижу это по Австрии, спустя год. Есть множество людей, которым нужно что-то в сфере конкуренции, ну, или спорте, здравоохранении, образовании и еще в чем-то. И если вы заходите как член Европарламента, двери открываются совсем иначе, чем если бы вы заходили в качестве лоббиста. И я открыт для…? (намек собеседникам поговорить об их предложениях)

«Заинтересованные лоббисты»:
Вы говорите о том, что на практике совмещаете две роли. Но Вы же занимаетесь чем-то одним? Вы являетесь лоббистом с членством в Европарламенте?

Европарламентарий:
Да, с полномочиями. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Как это возможно совмещать? 

Европарламентарий:
О, это работает очень хорошо. 

«Заинтересованные лоббисты» спросили у Штрассера, декларирует ли он своих клиентов в специальном регистре Европейского парламента

Европарламентарий:
Вы ничего не найдете в моих документах, потому что я должен защищать своих клиентов. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Я вижу. Как Вы хотели бы работать с нами? 

Европарламентарий:
А? 

«Заинтересованные лоббисты»:
Как Вы хотели бы работать с нами, если Вы будете в нашем консультативном совете? 

Европарламентарий:
Если мы заключим контракт о том, что я буду помогать Вам решать дела, то это конфиденциально. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Вы не должны это декларировать? 

Европарламентарий:
Нет, нет.

Штрассер предупреждает «заинтересованных лоббистов» о том, что лоббисты имеют «особый запах»

Европарламентарий:
Вы знаете, существует проблема, что лоббист всегда остается лоббистом. Лоббист имеет некий особый запах, по правде говоря. И к себе я тоже отношу нечто подобное. Мы должны быть очень осторожными. 

Штрассер говорит «заинтересованным лоббистам» о том, что они станут его седьмыми клиентами, и откровенничает о размерах  взяток

Европарламентарий:
Мои клиенты платят мне по 100 000 евро в год. Сейчас я имею пятерых, завтра будет уже шестеро, у которых я числюсь в качестве советника. Нет, нет, не включая Вас. Вы будете седьмыми.

Запись 2, Sunday Times

Штрассер убеждает «заинтересованных лоббистов» в том, что он может изменить законодательство под своих клиентов

«Заинтересованные лоббисты»:
Очевидно, одним из ваших преимуществ является то, что вы являетесь членом Европарламента, поэтому Вы можете окучивать парламент.

Европарламентарий:
Конечно, да.

«Заинтересованные лоббисты»:
И если будут поправки, которые нужно будет протащить, Вы займетесь такими вещами? 

Европарламентарий:
Конечно, когда это проходит через парламент, мы можем попытаться повлиять на людей из комитета, работающих над этими вопросами, можем воспользоваться правом на информацию, взять то направление, где хотим изменить критическое содержание.

«Заинтересованные лоббисты»:
Может быть, удастся поменять немного формулировку? 

Европарламентарий:
Да. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Это могло бы оказаться полезным.

Европарламентарий:
Либо составить поправку, либо внести поправку, которая полезна для вашего клиента.

«Заинтересованные лоббисты» спрашивают Штрассера о том, сможет ли он представить поправки от одного из «их клиентов».

«Заинтересованные лоббисты»:
Я хотела быстро у Вас поинтересоваться, у нас был один клиент, близкий к паре инвестиционных компаний, они сейчас многое вынуждены преодолевать.

Европарламентарий:
Инвестиционные компании? 

«Заинтересованные лоббисты»:
Да, по инвестициям, это касается компенсационной схемы для инвесторов. Они пытаются исправить разные вещи, и решающим сроком для них является следующая неделя. Если мы вышлем Вам поправку, Вы можете посмотреть, что можно сделать?

Европарламентарий:
Да, да, да. Высылайте мне поправку, и то, что ваш клиент хотел бы изменить. 

Штрассер рассказывает «заинтересованным лоббистам» о том, как он представил поправки своих клиентов.

«Заинтересованные лоббисты»:
Я могу сказать нашему клиенту, что поправка была внесена австрийским и испанским европарламентариями? 

Европарламентарий:
Да, да, это обсуждалось с испанцем, он нашел компромисс с другими по поводу отмены второго предупреждения, но… 

«Заинтересованные лоббисты»:
Но изменяется срок? 

Европарламентарий:
Да, ускоряется срок. И я думаю, что это хороший компромисс.

«Заинтересованные лоббисты»:
Кто помыкает испанцем или он не знает?

Европарламентарий:
То есть, на кого он работает? 

«Заинтересованные лоббисты»:
На тех, на кого работаете Вы? 

Европарламентарий:
Нет, нет, он не знает. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Он не знает? Он думает, что Вы в этом заинтересованы как парламентарий? 

Европарламентарий:
Я сказал ему, что это хеджевые фонды, я веду с ними дела, и они сидят на моей шее. Я надеюсь, что ты воспринимаешь это нормально. Они сидят на моей шее, каждый день мне звонят и спрашивают: «Эй, Эрнст, ты что-нибудь делаешь?». Я ведь работал на инвестиционную компанию. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Получается, каждый знает, что Вы имеете соответствующий бэкграунд? 

Европарламентарий:
Да, да, у меня есть такой бэкграунд. В действительности, это не проблема. 

«Заинтересованные лоббисты»:
А то, что говорят о вашем австрийском коллеге, это тоже правда? 

Европарламентарий:
Да, конечно. 

«Заинтересованные лоббисты»:
Он знает, на кого Вы работаете? 

Европарламентарий:
Нет. Я могу сказать, но это моя политика. Я всегда очень осторожен. Вы же знаете, я не спрашиваю, кто ваш клиент. Я только хочу знать, как он думает и какие у него приоритеты, что мы можем предпринять, чтобы найти решение для его интереса. И если ты говоришь, что мы должны показать борьбу, мы боремся. Если мы можем добиться какого-то решения, мы добиваемся. Но когда это можно сделать скрытно, это намного-намного лучше.