Рене Брюльхарт занимается борьбой с отмыванием денег в Лихтенштейне. Он рассказал об охоте на частный самолет Саддама Хусейна и о том, как в княжестве отмываются грязные деньги.

Рене Брюльхарт, возглавивший Службу финансового мониторинга Лихтенштейна, в прошлом году стал вице-президентом международного объединения служб финансового мониторинга Egmont. В интервью немецкой газете Welt am Sonntag он рассказал о борьбе с организованной преступностью и о судьбе имущества североафриканского диктатора.

Господин Брюльхарт, как реагируют люди, когда узнают, что Вы боретесь с отмыванием денег именно в Лихтенштейне?

Мне нравится это дело. Оно критикуется, но есть и надежда. Появляется удобный случай указать людям на предрассудки и реальные факты.

Сейчас финансовые центры столкнулись с проблемой диктаторских денег. Что предпринимает Лихтенштейн?

Мы следуем резолюции ООН и принципиально поддерживаем санкции Евросоюза. С другой стороны, существует регулирующий механизм против отмывания денег. Две недели назад мы получили первое уведомление о поступлениях из Египта. На основании этого мы заморозили 180 000 швейцарских франков. Меня удивило, что миллиардные вложения разыскивают в Лихтенштейне, диктаторы предпочитают другие финансовые центры.

Как Вы решаете, какие активы должны быть заморожены?

Правовые рамки устанавливаются релевантными резолюциями ООН и Евросоюза. Как принимаются конкретные решения, это уже другой вопрос, на практике часто тяжело провести границы. Например, с деньгами из Ливии возникает вопрос: они принадлежат Муаммару аль-Каддафи или ливийскому народу? Что можно сделать в этом случае? Имеет ли смысл замораживать все инвестиции из Ливии, чтобы деньги, которыми Каддафи мог финансировать насилие против собственного народа, не могли вернуться обратно в страну? Здесь важно найти разумные решения. Отработать список, в котором указаны десять имен или десять организаций, чьи счета должны быть заморожены, это вполне реально. Труднее установить, кому имущество принадлежит на самом деле, или обнаружить сеть, за которой скрываются определенные финансовые потоки. И заморозка счетов становится лишь первым шагом на пути к развязке.

Западные правительства не раз меняли свое отношение к определенным режимам: тот, кто сегодня считается преступником, раньше был желанным участником переговоров.

Конечно, можно упрекнуть ни одно правительство в двойной морали. Это рождает вопрос о том, как далеко может зайти политика интересов.

Что конкретно происходит с замороженными активами?

Целью является возврат денег народу, которые де-факто были отобраны у диктатора. Однако после свержения диктатора не всегда появляется легитимный представитель по переговорам. Как можно обезопасить деньги от прямого разворовывания другими представителями?

Где возврат завершился удачно?

В случае с Нигерией возврат средств был связан с определенными проектами экономической помощи. Деньги контролировали не отдельные личности из руководства страны, они пошли напрямую в проекты. Я считаю это разумным, но этот путь оказался не беспроблемным: кто дает право решать за страну, как она должна распоряжаться своим имуществом?

Каддафи показал, что диктаторы умеют прятать свое имущество. Где еще можно обнаружить имущество диктаторов?

Была история с красивым самолетом, который стоил миллионы долларов и числился за окружением Саддама Хусейна. Незадолго до начала иракской войны в 2003 году мы обнаружили, что этот самолет оказался на балансе финансовой структуры в Лихтенштейне. Мы приступили к поискам и, в конце концов, обнаружили самолет в Иордании. После продолжительных перипетий мы, в сотрудничестве с ООН, смогли, наконец, отозвать самолет из Швейцарии и передать его политическим представителям нового Ирака.

Немецкие налоговые органы точно так же обрадовались, когда спрятанные в Лихтенштейне деньги массово возвратились обратно.

Это устаревшее клише. Политика – это одно, оперативное реагирование – совсем другое. Мы конструктивно сотрудничаем в рамках правовых возможностей.

В 1999 году (немецкая разведка) BND установила, что банки Лихтенштейна являются отмывочным инструментом для мафиозных организаций и наркокартелей. Сегодня такое возможно?

Исключить криминал в принципе невозможно. Однако мы можем усовершенствовать систему, чтобы в ней не оставалось лазеек, характерных для прошлого десятилетия. Имидж, появившийся в прошлом, возложил на нас некую солидарную ответственность. Когда финансовый институт закрывает глаза на криминальные операции, страдает репутация не отдельного института, а всего Лихтенштейна, как всей страны. С этой уязвимостью мы можем справиться только при помощи доверительной и прочной системы защиты.

Как вы устанавливаете, имеют ли деньги криминальное происхождение?

Важнее всего информация. Необходимо раскрывать и понимать определенные сети. Постоянно говорят о признаках и типологии криминальной деятельности, это тоже очень хорошо. Однако с чего начинать, если случай не подпадает под точную типологию? В этой связи важнейшим вопросом становится соответствие трансакции экономической логике. И ответ возможен только в том случае, когда поступает максимум информации, например, при противодействии финансированию терроризма, информация поступает также от спецслужб.

Как в наше время отмываются криминальные деньги?

Существуют старые классические схемы, такие как фиктивные комиссионные выплаты. Появляются и новые способы, например, издевательские операции с «сертификатами эмиссии углекислого газа», которых не существует. Когда возникают новые финансовые инструменты, изобретаются и новые возможности для криминала, потому что не достает специального регулирования или этому уделяется мало внимания с точки зрения выявления возможных злоупотреблений.

Вас могут особенно недолюбливать в банках. Вы разрушаете часть бизнеса банковской отрасли.

Если бы я начинал работать лет десять назад, у меня, возможно, были бы такие опасения, тем более что я, как швейцарец, являюсь иностранцем в Лихтенштейне. Однако финансовые институты заинтересованы и в том, чтобы система была защищена от злоупотреблений и имела хорошую репутацию. Невозможно игнорировать ситуацию, когда на протяжении трех недель в СМИ всплывают некрасивые истории…

Или когда новые компакт-диски с украденными данными о неплательщиках налогов выкупает за миллионы немецкое правительство.

Также мы не хотим в дальнейшем позволять подобный бизнес на пособничестве.

Интервью: Дирк Банзе и Себастьян Йост (немецкая газета Welt am Sonntag)