Глава концерна Adidas Герберт Хайнер поделился видением собственного бизнеса, пониманием ситуации с правами человека и отношением к Олимпийским играм в Китае.

Интервью: Марк Байзе,
Урсула Вельтер

Производитель спортивных товаров Adidas избалован успехом. В 2008 году ожидается значительный рост его оборота, прибыль с которого составит около пятнадцати процентов. Adidas укрепит свое положение за счет своего вездесущего присутствия на китайских Олимпийских играх. Герберт Хайнер дал интервью о бизнесе своей компании в Китае и американской конкуренции.

Господин Хайнер, американская компания Nike занимает первое место на мировом спортивном рынке, Adidas же довольствуется вторым. В обозримом будущем вы сможете обогнать Nike?

Определенно это может произойти. Когда, я еще не могу сказать. Nike совсем немного опережает нас, его оборот больше нашего почти на один миллиард евро.

Что же делает Nike лучше?

Разница существует только на американском рынке, родном рынке Nike. Там они больше. В Европе мы являемся лидером.

Они попытались подмять американский рынок, на котором вы приобрели Reebok, занимающий третье место. Эта покупка не вывела вас в минус. Reebok достался вам с множеством проблем и все еще требует от вас заботы.

Я смотрю на это иначе. Приобретение Reebok стратегически абсолютно правильно. Мы были более или менее блокируемы на американском рынке. На одной стороне был Nike, на другой Reebok, который имел эксклюзивные контракты со всеми важными американскими профессиональными лигами. Благодаря покупке Reebok мы смогли заполучить для Adidas баскетбольную лигу NBA. В Америке у нас оборот свыше четырех миллиардов долларов и там мы постепенно приближаемся к нашему главному конкуренту. Конечно, нам еще предстоит много работы с Reebok. Однако через несколько лет об этом никто и не вспомнит. Тогда мы будем концерном с оборотом 12, 13, 14 миллиардов евро и хорошей нормой прибыли.

Почему американский рынок спорттоваров особенно трудный?

Он очень быстро живущий, на нем решающим фактором является цена. Американец покупает семь-восемь пар кроссовок в год, европеец около двух пар. Кто больше потребляет, как американцы, тот, разумеется, в большей степени ориентируется на ценовую доступность отдельной пары.

Adidas очень много инвестирует в пекинские Олимпийские игры. Что вам это дает?

Adidas является олимпийской маркой как таковой. С 1928 года мы принимали участие во всех играх. Мы также делаем продукцию для тех видов спорта, в которых она не приносит ощутимой прибыли. Мы обеспечиваем 27 из 28 олимпийских видов спорта. Поэтому для нас логично, что мы при этом являемся спонсором в Китае. Свыше 3000 атлетов наденут нашу продукцию.

Теперь после волнений в Тибете, злоупотреблений при проносе факела и нажима на правозащитников над этими играми нависла тень. Вы уже сожалеете о своем обязательстве?

Нет, определенно нет. К этому надо подходить более взвешенно. С заключительного свистка на играх в Афинах мы интенсивно работаем в Пекине и с китайским олимпийским комитетом. Мы очень успешно продвигаем нашу марку. Мы растем там очень, очень быстро. Все-таки я не думаю, что бойкот способен что-то изменить к лучшему.

Вы не понимаете людей, возмущенных китайским режимом?

Наоборот, я это уже понимаю. Великие события всегда используются и для того, чтобы обратить внимание на некоторые вещи. Однако ни в Москве 1980 года, ни в Лос-Анджелесе 1984 года бойкот Олимпиады ничего не дал. Ничто не может лучше связать народы, чем спорт.

Может ли вообще Adidas позволить себе критику политического положения в Китае?

Это не наша задача. Конечно, мы видим пути развития и говорим об этом. Но за политику отвечают политики и Объединенные Нации. Это не должно выноситься на спинах спортсменов.

С передачей права проведения игр Пекину была связана надежда, что на пути к Олимпиаде многие вещи, на которые мы сетуем, а именно нарушения прав человека и недостаточная свобода в стране, изменятся. Кажется, этого не произошло. Дела там обстоят не лучшим образом. Или это заблуждение?

Нет, определенно нет. Однако мы не должны заблуждаться, думая, что реформаторский процесс возможно провести за несколько месяцев. Это, несомненно, будет длительным путем развития. Я посещаю Китай уже около десяти лет и ощущаю там постоянные подвижки к свободе. Надо дать этой стране время, потому что она имеет еще и другие проблемы. Китайский спортивный министр сказал мне однажды: «Наша самая большая проблема заключается в том, чтобы накормить 500 миллионов недоедающих людей». Мы должны быть осторожны с тыканьем пальца. В нашем западном цивилизованном мире тоже не все в порядке. Здесь тоже по-прежнему существует смертная казнь и американский лагерь для пленных Гуантанамо. Всегда надо пытаться оценивать обе стороны.

Вы не боитесь испортить свой имидж, помогая Китаю?

Я в это не верю. В таком случае мы бы не смогли активно работать во многих других странах. Возьмите Испанию и проблему с ETA. Если бы мы каждый раз смотрели на политические перекосы, мы бы вообще не смогли больше встречаться. Мы не можем этого делать. Здесь нас переоценивают и предъявляют чрезмерные требования.

Для вас важен прежде всего бизнес. Насколько уже сильны ваши позиции в Китае?

Если десять процентов населения могут позволить себе нашу продукцию, мы говорим о 130 миллионах потребителей. Это большой и интересный для нас рынок. В 1993 году мы основали в Китае дочернюю компанию и с тех пор продолжаем инвестирование. Самое позднее в 2010 году мы только с маркой Adidas сделаем там оборот в один миллиард евро. Таким образом, Китай для нас является вторым по величине рынком после американского.

Сколько Adidas имеет предприятий-поставщиков в Китае?

В Китае мы имеем около 285 фабрик, которые работают на нас.

Вновь и вновь возникает критика условий труда на этих предприятиях.

Это не касается наших предприятий-поставщиков! Здесь мы делаем действительно образцовую работу. Каждый год мы опубликовываем доклад, в котором приводим точное описание нашей деятельности, отвечающей нашим целям. Очень многие организации хвалят нас за работу. Мы позволяем независимым наблюдателям проводить проверки на фабриках. В этом мы несомненно являемся одними из лидеров. Всегда также имеется дезинформация. Так, нам вновь и вновь указывают на случай Hermosa в Сальвадоре. При этом мы не сотрудничаем с этой компанией с 2002 года.

Критика чаще всего касается расходов на заработную плату. Приблизительно три процента от конечной цены обуви идут на зарплату.

Мы должны ориентироваться на существующие в каждой стране условия. Минимальные зарплаты устанавливаются правительствами, а не нами. Как правило, мы всегда платим больше этого уровня.

Переселитесь ли вы из Китая в еще более благоприятные страны как другие предприятия?

Конечно, мы постоянно оцениваем лучшие условия. Когда я двадцать лет назад пришел в Adidas, еще существовало несколько фабрик в Германии. Тогда обувная промышленность переселялась в Корею. Спустя пять или семь лет после этого перебирались в Тайвань, Таиланд и Китай. Сегодня уже имеются первые фабрики в Камбодже и Вьетнаме. Но именно в текстильной отрасли мы видим, как многие фабриканты снова возвращаются в Европу, относится это к Восточной Европе. Впрочем, мы тоже имеем много предприятий-поставщиков в Европе.

Мировая экономика ослабевает и это также отражается на понижении экономического роста Германии. Что вы ожидаете?

Я думаю, что индустрия спортивных товаров находится в благополучном положении. Люди стали больше заботиться о собственном теле и здоровье. Чем старше становятся люди, тем больше они занимаются спортом. Поэтому наш рынок будет расти дальше.

Хотя дети будут становиться все толще?

С этим должно бороться все общество, спорт при этом тоже сильно помогает.

Довольны ли вы своим базированием в Германии?

Здесь можно очень хорошо жить, это касается и предприятия. Но, конечно, имеется много вещей, которые нужно улучшить. Мы явно должны больше инвестировать в образование и науку. Германия уже не является тем местом, где можно найти дешевый труд и производить дешевую продукцию. Поэтому мы должны сконцентрироваться на инженерной технике, исследованиях и науке.