Интервью с директором Института мозговых исследований Бременского университета Герхардом Ротом о принятии сложных решений, свободной воле и о том, почему людям так трудно менять собственное поведение.

Интервью: Филипп Швенке

Профессор Рот, почему Вы встали сегодня утром?

(смеется) Потому что я осознаю свои обязанности и потому что я привык к выполнению определенной рабочей программы в рабочие дни.

Следовательно, желание остаться в постели у Вас не пересиливает мотивацию выполнить свои обязанности?

Конечно, решение подняться или остаться в постели является борьбой. Напряженность этой борьбы определяется в основном генами и темпераментом, в меньшей степени жизненным опытом. Есть люди, которые годами тренируются вставать рано, но не добиваются в этом особого успеха.

Как мозг принимает такое относительно простое решение?

При принятии решений и выстраивании поведения мозг функционирует на четырех уровнях. Процесс начинается с нижнего лимбического уровня, который обусловлен темпераментом и генетической предрасположенностью. Родители, имеющие нескольких детей, знают, что люди с рождения обладают разным темпераментом. На этом нижнем уровне, к примеру, мозг изъявляет желание подольше поспать. Над ним располагается средний лимбический уровень, ответственный за эмоции, а также за наш индивидуальный и психосоциальный опыт. Там возникает импульс взять себя в руки и преодолеть темпераментное желание поспать. После среднего следует верхний лимбический уровень, уровень сознательного социального опыта и норм поведения. Там принимается окончательное решение по поводу того, что в действительности необходимо сейчас сделать. Над верхним уровнем располагается еще четвертый познавательно-рациональный (когнитивный) уровень, который не играет роли при принятии решения.

Когда мы встаем утром, каждый раз происходит борьба между этими уровнями?

Да, между темпераментом, эмоциями и социально мотивированным страхом, что мой начальник может уволить меня, если я приду слишком поздно.

Что же в точности при этом происходит?

Оба нижних уровня задают рамку для реакции на более высоких уровнях. Например, вы получили распоряжение от начальника прибыть завтра на деловую встречу в Мюнхен. А у вашей подруги, к сожалению, день рождения. Познавательный уровень мозга – на самом верху – совершенно без эмоций предлагает альтернативы действий. Сознательный эмоциональный уровень взвешивает последствия: Что сделает подруга и что сделает начальник при отказе? Однако действительно важный уровень находится еще глубже, в бессознательном: там играют роль черты личности, к примеру, самоуважение или уверенность в отношениях. Если отношения со спутницей или спутником жизни являются важнейшей связью в вашей жизни, то вами может овладеть панический страх быть покинутым. Или вы добиваетесь признания профессионализма, очень карьеристски настроены, тогда вас будет одолевать страх потери работы. С раннего детства глубоко в мозгу борются между собой разные потребности.

Таким образом, рациональные аргументы слабее моих эмоциональных приоритетов?

Нет. Вы, наоборот, осознанно пробуждаете в себе эмоции. Вы представляете, как рассердится начальник, если вы откажетесь от встречи. Вы пробуждаете в себе страх. Эмоции можно побороть только другими эмоциями.

Сколько факторов вообще способен учесть мозг?

На нашем сознательном уровне мы способны просчитать одновременно максимум три, большей частью даже лишь два фактора. Такая ограниченность в оценке факторов делает мучительным принятие решений. Впечатляет ограниченность нашего разума при принятии рациональных решений. Дополнительные же умные советы скорее приводят к еще меньшей ясности.

Несмотря на это, мы принимаем и такие комплексные решения, как, например, выбор учебного направления. При этом имеются явно больше двух альтернатив и бесчисленные факторы.

Существует специальный эффект, позволяющий обходиться с ограниченным уровнем сознания, то есть когда предмет рассматривается на пол-уровня ниже, переходя из рабочей памяти в предсознательное. На этом уровне можно параллельно друг с другом просчитать очень много факторов. Вначале вы осознанно и рационально разбираетесь с аргументами, но они откладывают решение. Отвлекитесь от этого. Предсознательные интуитивные сети в коре вашего головного мозга выполняют работу за вас.

Способны ли умные люди лучше принимать решения, чем менее умные?

Да. Умные люди не только рациональнее, но и обладают лучшей интуицией. Их предсознательное просто эффективнее функционирует. Без размышлений они способны быстрее просчитывать больше факторов.

В своих работах Вы пишите, что человек предсказуем в своих решениях. Почему это так?

Во всяком случае, после длительных наблюдений можно очень хорошо предсказывать индивидуальное человеческое поведение, потому что люди с учетом схожего опыта и мотивации ведут себя похожим образом. Субъективно ощущаемая свобода принятия решений является иллюзией, мною всегда движут мотивы. Сегодня вечером от меня ждут представление доклада. Я мог бы заняться чем-нибудь совсем другим, но я этого не делаю, потому что мои мотивы ведут меня в заданном направлении.

Однако Вы могли бы рискнуть и просто не появиться.

Наслаждение риском тоже закладывается в процессе собственного научения. В то время как ребенок еще относительно вариативен в своем поведении, личность обрастает моделями поведения, потому что каждое успешное решение врезается в память и обусловливает следующее решение. Если что-то хорошо удается, тогда мой мозг запоминает это, что формирует привычки. Эти привычки облегчают принятие решений, потому что они больше не должны приниматься осознанно. Благодаря этому окружающий мир становится яснее, а человек предсказуемым. К счастью. Мы зависимы от окружающих людей, и нет ничего хуже для группы, чем человек, поведение которого непредсказуемо.

Можно ли вообще изменить это привычное поведение?

Это очень сложно, только в ограниченной мере и лишь в незначимых поступках.

Возьмем студента, который любое домашнее задание выполняет в последний момент, хотя он знает, что это неправильно. Как он может изменить свое поведение?

Он должен противодействовать глубоко засевшему импульсу. Это может получиться только тогда, когда ставится достижимая цель и когда за этим следует вознаграждение. При выполнении домашнего задания нужно начинать с самой легкой его части, чтобы пережить успех, то есть получить вознаграждение. Это, в свою очередь, задает настрой. И самое важное – это снова и снова представлять себе насколько потрясающе будет добиться хорошей работы и заслужить похвалу от семьи и коллег.

Но это только ожидание вознаграждения. Разве может быть оно столь же действенным как вознаграждение?

Ожидание вознаграждения побуждает нас намного сильнее, чем получение самого вознаграждения.

А может ли иметься принципиальная возможность настроить себя таким образом, чтобы раньше вставать, быть более пунктуальным или выполнять своевременно свою работу?

Способен ли измениться человек и могут ли его изменить другие, зависит, главным образом, от предрасположенности. В психотерапии имеется «закон третей»: одна треть людей успешно проходит терапию, другая треть показывает удовлетворительные результаты при лечении и еще одна треть не поддается лечению вообще. Такой же принцип действует и здесь. Можно изменить себя лишь при благоприятных для этого обстоятельствах и в узких границах, когда имеется подходящие для этого темперамент, гены и когда в раннем детстве еще не сформировались установки. Литература, дающая советы, вводит нас в заблуждение, уверяя, что можно измениться, если только захотеть. На самом деле возможности таких изменений ограничены. И при этом забывается самое главное – необходимо захотеть измениться. Однако воля не так свободна, как многие охотно верят, в основном она руководствуется нашим бессознательным опытом.

Шопенгауэр писал: «Человек способен сделать то, что захочет, однако он не способен хотеть того, чего захочет». Он был прав?

Да. Работа Шопенгауэра, пожалуй, была лучшей из тех, которые были посвящены свободной воле. Хотя человек имеет волю, он не способен сам намеренно на нее повлиять. Это и логически невозможно, если мы влияем на нашу волю, чтобы ее же и понуждать. Еще в средневековье умные люди осознали эту проблему намеренного управления волей.

Существуют ли в принципе решения, которые человек принимает абсолютно свободно? А или Б, вставать или оставаться лежать?

Наше уголовное право основано на допущении, что это возможно: человек имеет объективную возможность выбрать правовой или внеправовой путь. Даже если кого-то вся его жизненная мотивация подталкивает к совершению преступления, все еще существует возможность от него отказаться. Однако этот отказ должен быть чем-нибудь мотивирован, иначе это было бы простой случайностью. Обусловленность мотивацией и ощущение свободы не исключают друг друга. Мои мотивы образуют такую сложную сеть, что она становится непрозрачной для самого меня. Если я не испытываю внутреннего и внешнего принуждения, не имею слишком большой или слишком маленький выбор, то я ощущаю себя свободным, хотя все мои действия детерминированы.